Продолжение, начало в № 28
Возвращение в Иркутск
Только в начале сентября весть о смерти Черского дошла до Иркутска. Оттуда новость по телеграфу передали в Санкт-Петербург. Мавра Павловна топила свое горе в напряженной и непрерывной работе, вместе с сыном препарировала добытых мелких животных и птиц. Все, до мельчайших подробностей, заносила в свой дневник.
Добравшись до Нижнеколымска, Мавра Павловна описала сложившуюся ситуацию в письме к другу и соратнику Ивана Дементьевича, археологу Витковскому (она не знала, что адресата уже нет в живых): “…Сама я нахожусь в Нижнеколымске, так как желание мужа было доехать до Колымска и собрать коллекцию.(…) Мое здоровье совсем расшаталось, не знаю, удастся ли мне пережить это несчастье. Казенную сумму, состоящую из 2500рублей, я передала колымскому исправнику В.Г.Карзину…”.
Письмо это попало в редакцию иркутской газеты “Восточное обозрение” и было опубликовано 15 ноября 1892 года с сопроводительной статьей, в которой сообщалось о сложной жизненной ситуации вдовы И.Д.Черского и необходимости выезда из Нижнеколымска с сыном и ценными материалами, экспонатами экспедиции. В открытом письме редакции была просьба об оказании помощи денежными средствами вдове честного и бескорыстного труженика науки. Возвратив 2500 руб казенных денег, Мавра Павловна с сыном осталась без всяких средств, не только для того чтобы выбраться с далекого и дикого севера, но даже для существования. По призыву газеты со всей России начали приходить пожертвования, “Восточное обозрение” периодически помещало о них отчеты.
Мавра Павловна приняла решение немедленно возвращаться в Якутск по новому пути, через Среднеколымск, но слегла от тяжелой болезни. За ней ухаживали сын Александр и проводник Степан Расторгуев. Начались затяжные дожди. Немного поправившись и дождавшись окончания дождей, Мавра Павловна вместе с Расторгуевым занялась организацией экспедиционного каравана. Власти Нижнеколымска выделили им десять собачих упряжек. Собаки тащили тяжелые нарты, груженные ящиками с гербариями, пробами горных пород, корзинами с банками и бутылями, где хранились заспитрованные рыбы, лягушки, мыши, моллюски. Здесь же находились баулы и узлы с чучелами птиц и животных, запас провианта и корм для собак, дорожная палатка, одеяла, теплые вещи, хозяйственная утварь, посуда.
На караван часто обрушивались бури. Участникам экспедиции приходилось вырывать пещеры в сугробах, забираться внутрь мешков из оленьего меха, закрывавшихся с помощью завязок у головы, и так ждать окончания бури. Иногда экспедиция останавливалась в местных почтовых станционных постройках, представлявшмх собой обыкновенные чумы.
Самым трудным участком пути стал Верхоянский хребет. На Улахан-Чистае, в якутском стойбище, собак предусмотрительно заменили на оленей. Только олени смогли спустить тяжело нагруженные нарты с хребта. Пологий подъем в пять верст закончился узкой площадкой. “Когда взбираешься на эту площадку, то зрителю представляется страшный обрыв спуск с которого кажется невероятным. Этот обрыв представляет собой отвесную стену высотой в пятнадцать сажень. Он тоже заканчивается узкой площадкой, за которой продолжается крутой спуск в три версты…”, — писала Мавра Павловна о своем путешествии. Проводники связали нарты по две, по три и со всех сторон привязывали к оленям. Олени садились на задние ноги, опирались передними и так спускали нарты с людьми и грузом.
В мае 1893 года Мавра Павловна с сыном добрались до Иркутска. Их тепло приветствовали члены Географического общества, а правитель дел общества, ссыльный Д.Клименц вручил собранные благодаря пожертвованиям деньги. “Лица, желавшие выразить Мавре Павловне Черской свое сочувствие по случаю кончины ее мужа, собрали для нее 756 руб., но она от этих денег отказалась, заявив, что благодаря Академии она считает нужды свои обеспеченными и предложила собранные деньги передать в Географическое общество, чтобы на них выдавались премии за лучшее естественно- историческое сочинение о Сибири, особенно молодым ученым, работающим при отделе”, —записано о решении путешественницы в “Летописи города Иркутска”.
Задерживаться в родном городе было очень тяжело. Мавра Павловна сдала дела экспедиции геологу-исследователю Э.Толлю, прибывшему в Иркутск, чтобы оттуда отправиться изучать реку Яну и Ново-Сибирские острова. Толль передал Черской 500 рублей на дорогу до Санкт-Петербурга.
Судьба семьи Черского
Руководство Академии наук и Русское географическое общество, вся научная общественность Санкт-Петербурга горячо встретила Мавру Черскую. Ей предлагали остаться в столице заниматься наукой. Но Мавра Павловна решила уехать на родину мужа, в Витебскую губернию.Там на полученные гонорары, собственные сбережения и пенсию, назначенную Академией наук, приобрела небольшой участок земли с разрушенными строениями, которые удалось восстановить с помощью М.Ф.Загорского, родственника Ивана Дементьевича. В 1911 году Черская обменяла землю на фольварк Каземирово в Оршанском уезде Могилевской губернии.
Главной заботой Мавры Павловны был сын. Александр окончил физико-математический факультет Санкт-Петербургского университета. На каникулы приезжал к матери. Он также навещал Иосифа Дугласа, мужа покойной тети Махалины, владевшей деревней Парузы в Витебской губернии. Там состоялось знакомство Александра с Марией Николаевной, будущей его супругой.
Окончив в 1904 году университет, Александр Черский, как стипендиат Академии наук, получил приглашение остаться работать на кафедре университета. Но он решил изучать природу Дальнего Востока. Александр во время поездок по Дальнему Востоку собрал богатейшию коллекцию птиц, рыб, насекомых, открыв при этом несколько новых видов.Научных материалов было так много, что Распорядительный Комитет Общества изучения Амурского края зимой 1911 года командировал исследователя в Санкт-Петербург для их обработки. С 1911 по 195 годы Александр Иванович занимался описанием научных трудов по собранным материалам.
В 1919 году А.И.Черский был назначен директором Управления по охране песцового промысла на Командорских островах. В это время шла гражданская война. Русские корабли не заходили на остров Медный. Распоясались браконьеры. Александр Иванович обязан был пересекать незаконный промысел, но ничего не мог делать. Погиб при невыясненных обстоятельствах в 1920 или 1921 году.
С 1930 по 1935 год Мавра Павловна жила в Витебске. В 1935 году на Черских началось давление со стороны НКВД. Мавра Павловна с невесткой и внуком Колей уехали в Ростов-на-Дону. Журналист С.Гурвич в статье “Отважная путешественница”, опубликованной в “Восточно-Сибирской правде” 5 марта 1959 года писал:
“Из рассказов людей, знавших Мавру Павловну и встречавшихся с ней в Ростове , а также по воспоминаниям и сейчас проживающего в Ростове ее внука Николая , за время проживания в Ростове Мавра Павловна работала в местном краеведческом музее. Здесь она принимала активное участие в систематизации имевшихся в музее интересных материалов по истории изучения географии Дона и других областей страны, описывала и пополняла географические фонды музея . Несмотря на свой преклонный возраст (Мавре Павловне тогда было около 80 лет), она часто организовывала краеведческие экскурсии со школьниками, ездила с ними на пароходе по Дону в Азов и в станицы. По воскресным дням Мавра Павловна выступала в лектории Ростовского музея с воспоминаниями о своих встречах с известными русскими путешественниками, рассказывала посетителям о великих географических открытиях русских ученых.
Умерла выдающаяся путешественница в Таганроге, в доме престарелых ученых, 18 декабря 1940 года на 84 году жизни. До последних дней она пронесла глубокое чувство уважения к супругу. “И через много лет, начиная говорить об Иване Дементьевиче, вспоминала Мария Николаевна Черская, Мавра Павловна становилась какой-то особенной, в каждом ее жесте, слове чуствовалось преклонение, безграничное уважение и преданность этому человеку”.
«Семья Черских: служение науке», журнал «Сибирские огни», №9, 2024 г.
Лариса Новицкая