Хребет Черского, с детства нам знакомы эти слова, с раннего детства мы любуемся прекрасными горными вершинами, которые красиво смотрятся ярким днем и особенно прекрасны на закате, переливаясь и переходя в разные цвета. А почему хребет назван в честь И.Д.Черского, а также как и когда он прошел экспедицией по нашей землице знают не все.
Иван Дементьевич Черский родился 3 мая 1845 года в дворянской семье в Белоруссии. Отец Доменик Иванович, был депутатом Витебского дворянского собрания. Отец рано умер, а мать Ксения Яковлевна уделяла очень большое внимание воспитанию и образованию детей, нанимала лучших преподавателей. Пройдя курс домашнего обучения , Ян поступил в Виленскую гимназию, а затем в Виленский дворянский институт. Когда вспыхнуло польское восстание в 1843 году, Черский как и многие студенты примкнул к нему. Был взят в плен правительственными войсками и военно-полевым судом 18 летний юноша приговорен к бессрочной рекрутской службе в Сибири с косфинкацией имущества и лишением дворянского звания. После суда Иван Черский направлен по этапу в Сибирь
Во время службы в 1-м Западно-Сибирском будущий ученый увлекался трудами Чарльза Дарвина, изучал естествознание, физику, геологию, естественные науки. Во время прогулок собирал различные коллекции. Об изысканиях начинающегося исследователя узнал живший в Омске известный путешественник Григорий Николаевич Потанин, который дал ему множество советов и рекомендовал послать коллекцию древних раковин в Московский университет.
В 1868 году в Западную Сибирь приехал академик Петербургской академии наук тайный советник Александр Федорович Меддендорф — ученый путешественник, географ, зоолог, основоположник геокриологии (мерзлотоведения). Он встретился с Иваном Черским и одобрил его исследования.
Статус государственного преступника угнетал молодого человека. Он подал прошение о переводе в Казань, чтобы поступить в университет, но ему отказали. И все же Черский продолжил свои научные изыскания, отправляя свои труды в столицу.
Весть о молодом изыскателе дошла до иркутских ученых — сотрудников Восточно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества (ВСОИРГО). Среди них были ссыльные поляки и белорусы, осужденные по тому же делу Б.И.Дыбовский, В.А.Годлевский, Н.И.Витковский, которые выхлопотали для Черского разрешение переехать в Иркутск. Не последнюю роль в получении разрешения сыграло участие А.Ф.Миддендорфа. В Иркутске Иван Дементьевич приступил к работе в городском музее. Он выполнял обязанности писаря, библиотекаря, консерватора, работал по 16 часов в сутки.
И.Д.Черский снимал комнатку у вдовы Ефимии Елисеевны Ивановой, которая воспитывала две дочери. Старшая сестра Мавра, оказалась одаренной натурой. Ее интересовала наука походы по окрестностям Иркутска, по берегам Байкала.
В 1877 году молодой ученый Иван Черский приступил к исследованию Байкала по разработанной им программе, которая включала вулканические процессы в озере, поиск следов ледникового периода, изучение провалов байкальского дна и определение уровня воды.
Ученица Черского Мавра с нетерпением ждала его возвращения. Молодые обвенчались и Мавра стала женой, верной спутницей и другом Ивана Черского. У них родился сын Александр.
Благодаря многочисленным ходатайствам Академии наук и Русского географического общества, Черский был помилован. В январе 1882 года по указу Александра III и поручению Геологического комитета Черский возглавил экспедицию по изучению Забайкалья и реки Селенги. Экспедиция вернулась с богатым материалом и бесценными коллекциями. Чета Черских переехала в Санкт-Петербург, где выступал с докладами и лекциями по геологии Сибири. Его называли лучшим знатоком геологии и рельефа Азии, часто просили о консультациях.
Проведя несколько лет в Санкт-Петербурге, Черский решил, что его здоровье окрепло, и разработал проект по трехлетнему изучению бассейнов рек Яны, Колымы и Индигирки. Экспедиция была семейной. В экспедицию входили Мавра Павловна, как ученый секретарь, зоолог и биолог экспедиции, племянник Ивана Дементьевича, сын его сестры Михалины, 18-летний Генрих Дуглас, в качестве стрелка и препаратора и 12-летний сын Черских Александр. Сын оказался надежным исполнителем поручений и сделал для экспедиции много полезного. Одновременно он приобрел опыт полевого исследователя и проявил удивительные способности в овладении якутским языком, став переводчиком экспедиции.
Из Санкт-Петербурга экспедиция выехала 1 февраля 1891 года и в начале июня прибыла в Якутск. А 14 июня экспедиция на 44 лошадях уже отправилась к цели, так как за короткие летние месяцы требовалось преодолеть две тысячи километров. Дорог в этом затерянном крае не существовало, были лишь тропы, проложенные первыми сибирскими землепроходцами. В ходе экспедиции предстояло преодолеть горные хребты, долины, плоскогорья, заболоченную тайгу, многочисленные реки. Движение затрудняла непогода, плотные туманы, холодные ветра, частые дожди. Несмотря на трудности, Иван Черский вел непрерывные геологические наблюдения, а Мавра исследовала местную фауну и флору, собирала растения для гербария. В конце августа экспедиция оказалась в Верхне-колымской крепости, где предстояла зимовка. Почерневшая, хоть и не старая деревянная церковь, развалина древней часовни, семь юртообразных домиков без крыш и оград, со слюдяными или ситцевыми окошками. Путешественникам отвели лучший домик. Иван Дементьевич начал приводить в порядок свои дневниковые записи, описывать коллекцию. Его одолевали мысли об открытых им новых хребтах и о горной цепи, шедшей по берегам Колымы и тоже не нанесенной на карты. Здоровье и силы членов экспедиции постепенно восстанавливались, чему немало помогло местное блюдо хаяк — взбитое и замороженное молоко с маслом. «Столь высокие северные широты, вместе с 58-градусными морозами, породили в нас, в свою очередь, страсть к жирам… И, вообразите, желудки, испорченные петербургским маргарином до невозможности, великолепно переваривали здесь целые комья колымского хаяка», — писал Черский в отчете. Мавра Павловна тогда научилась у местных якуток готовить блины, оладьи пироги из одной рыбы. Она собирала местные рецепты, которые Иван Дементьевич неизменно включал в отчеты для академии.
В Верхне-Колымске члены экспедиции узнали, в частности, как слюдяные окна меняют с началом морозов на ледяные. Зимой здоровье И.Д. Черского пошатнулось, начались боли в легких, участилось сердцебиение, усилился кашель, появилась одышка. В конце апреля ученый оценил свое положение с беспощадной трезвостью: до устья Колымы ему не дотянуть. Человек чести, Черский считал себя виноватым перед Академией наук и настойчиво продолжал работать по 8-10 часов в сутки за письменным столом, составляя отчет о пути из Якутска в Верхне-Колымск. К отчету прилагался картографический документ: «Карта верхнего течения рек Индигирки и Колымы, а также Индигирско-Алданского водораздела. Исправленная на основании маршрута 1891 года и расспросных сведений И.Д.Черским». В мае, когда Колыма освободилась ото льда, экспедиция начала сборы в дорогу. Это отвлекало Ивана Дементьевича от болезни. Жена, проводник и местный священник пытались уговорить Ивана Черского повременить с отплытием в надежде на улучшение здоровья, но тот спешил успеть сделать еще немного для науки. Двадцать пятого мая он написал распоряжение: «Экспедиция Императорской Академии наук находится в полном снаряжении к плаванию до Нижне-Колымска, и необходимые затраты для этого сделаны. Между тем тяжелая болезнь, постигшая меня перед отъездом, заставляет сомневаться в том, что доживу ли я до назначенного срока отбытия. Экспедиция кроме геологических задач, имеет еще зоологические, ботанические, которыми заведует моя жена Мавра Павловна Черская, поэтому я делаю следующее постановление, которое во имя пользы для науки и задач экспедиции должно быть принято во внимание и местными властями. В случае моей смерти, где бы она меня не настигла, экспедиция под управлением моей жены, Мавры Павловны Черской, должна все таки ныне летом доплыть до Нижне-Колымска… Если экспедиция 1892 года не состоится в случае моей смерти, Академия должна потерпеть крупные убытки и ущерб в научных результатах, а на мое имя, до сих пор ничем не запятнанное, ложится тяжесть неудачи». Для Ивана Дементьевича на карбасе, как в Сибири оборудовали укрытое от непогоды место.
Первого июня 1892 года карбас снялся с якоря и отправился вниз по Колыме. И.Д.Черский во время плавания пытался бодриться, показывая жене и сыну, что не все потеряно, говорил громко, даже улыбался. В дороге ученому становилось все хуже. 20 июня он передал свои обязанности вести путевой дневник Мавре Павловне. Двадцать пятого июня Черского не стало. Его похоронили в урочище Омолонье, недалеко от устья реки Омолон, в заимке Колымской. В местной часовне православный священник совершил необходимые обряды. А местные жители , обрусевшие юкагиры, крещенные в православие, окружили Мавру Павловну заботой и вниманием. Один из них обещал заботиться о могиле Ивана Дмитриевича и обнести ее крепкой оградой. И он выполнил свое обещание, о чем Черская узнала потом от ссыльного В.Г.Тана-Богораза, известного российского этнографа, исследователя шаманизма народов Севера. Сейчас над могилой Ивана Дементьевича стоит обелиск с надписью «И.Д. Черский. От благодарных потомков».
«Семья Черских: служение науке» , журнал «Сибирские огни», №9, 2024г
Лариса Новицкая